Стремительное развитие искусственного интеллекта (ИИ) кардинально трансформирует нашу реальность. В экспертной среде всё чаще звучат прогнозы о наступлении «технологической сингулярности» — момента, когда машинный разум превзойдет человеческий. Оценки сроков разнятся: Демис Хассабис и Дарио Амодей указывают на 2030 год, в то время как Илон Маск предрекает этот перелом уже к 2026 году.
Дискуссии о последствиях такого скачка разделили общество на три лагеря:
- Оптимисты видят в ИИ путь к утопическому «светлому будущему».
- Пессимисты воспринимают это как предвестник глобального апокалипсиса.
- Прагматики полагают, что итог будет зависеть от способности человечества установить жесткий контроль над технологией.
Вместе с технологиями в наш лексикон приходят новые понятия. Особого внимания заслуживает термин «автономная экономика», который сегодня обрел совершенно новое значение, отличное от своего исторического смысла.
Традиционно «автономная» или «автаркическая» экономика (от греческого «самодостаточность») означала модель развития, при которой государство сводит к минимуму внешние зависимости, опираясь исключительно на внутренние ресурсы. Эта концепция, восходящая к Аристотелю и развитая в XIX веке И. К. Родбертусом, была практически реализована в СССР в период довоенной индустриализации. Тогда автономия была необходима для обеспечения обороноспособности и защиты от кризисов западного рынка.
В современной России понятие автаркии было заменено более размытыми терминами «импортозамещение» и «локализация». Однако статистика говорит о том, что реальной автономии нет: доля импортного оборудования и транспорта остается высокой, а зависимость от внешней конъюнктуры сохраняется, что свидетельствует о доминировании либеральной идеологической установки в госаппарате.
Тем временем в 2026 году термин «автономная экономика» стал использоваться в контексте «агентного ИИ». В отличие от традиционных чат-ботов или генеративных моделей, требующих оператора-человека, автономные агенты действуют самостоятельно. Сегодня они уже внедряются в следующие сферы:
- Бизнес: автоматизация поддержки клиентов, глубокая аналитика, логистика и управление складами.
- Финансы: проведение торговых операций на бирже, сверка документов и управление активами.
- Медицина: диагностика, анализ анамнеза и подбор планов лечения.
- Оборона: создание полностью автономных боевых БПЛА.
На Петербургском международном экономическом форуме и мероприятии Сбербанка «Больше, чем менеджмент» глава Сбера Герман Греф активно продвигал идею перехода к «агентной экономике». Он утверждает, что в новой модели интеллектуальные системы будут самостоятельно решать сложные задачи, а человек сосредоточится лишь на постановке целей и ответственности за итог.
Однако с научной точки зрения термин «агентная экономика» является оксюмороном — сочетанием взаимоисключающих понятий. Согласно классическому определению (в том числе по К. Марксу), экономика — это не набор технологий или «железа», а система отношений между людьми по поводу производства, распределения и потребления благ.
Следовательно, если заменить людей автономными агентами, сама экономика как совокупность человеческих отношений исчезает. То, что описывает Греф, — это некая новая сущность, которую ошибочно называют экономикой, используя это слово скорее как метафору.
Подобные перспективы пугают, так как в мире «агентных систем» человеку может просто не найтись места. И, похоже, даже сам Герман Греф подсознательно ощущает этот дискомфорт, обсуждая будущее, где роль человека сводится к минимуму.
Вместо погони за «агентными трендами» России сегодня важнее сосредоточиться на двух других аспектах:
- Механизация и автоматизация: повышение производительности труда (которая по данным Т. Голиковой занимает лишь 37-е место в мире).
- Реальная автаркия: построение по-настоящему независимой, самодостаточной экономики в первоначальном смысле этого слова.
К сожалению, именно об этой жизненно важной автономности на крупных форумах говорят значительно меньше, чем о футуристических роботах.
